У каждой стены и глаза есть, и уши —
я знаю, я чувствую, скажете — нет?
Мне стены назойливо пялятся в душу,
а уши готовы подслушать секрет.

И вещи враждебны ко мне без утайки —
их много вокруг, их большая семья.
Вот шелковый галстук на шее удавкой
обвился и замер, как будто змея.

На бога, на чёрта ли я уповаю?
Быть может, умишком теперь я убог,
но чувствую, ногу в сапог обувая,
меня голенищем хватает сапог.

Мой мозг, словно бомба, наполнен взрывчаткой,
достаточно искры, чтоб с громом пропасть.
Мохнатую пасть разевает перчатка —
готова сожрать меня, цапнув за пясть.

Моя несвобода меня убивает,
питается мной, словно впившийся клещ,
а я понемногу душой убываю
и сам превращаюсь в пустячную вещь.