Я не побоюсь этого слова - шедевр! Фактура помидорьей кожи, его объем! Надкус справа заставляет задуматься о бренности сущего, а дуршлаг - это символ фатализма. Все там будем, дорогой синьор помидор... Одинокая капелька усиливает нотки безысходности. Однако, сама фигура главного персонажа, жизнеутверждающе заполнившая собой кадр, не позволяет зрителю скатиться в пучину фрустрации. Не вполне ясна радужно-перламутровая фигура слева. Судя по ее положению далеко в глубине сцены, как бы в отдаленной перспективе, она может олицетворять некий помидорий Ирий, куда все помидоры попадают после смерти. Философская картина, уважаемый автор!

Я не побоюсь этого слова - шедевр! Фактура помидорьей кожи, его объем! Надкус справа заставляет задуматься о бренности сущего, а дуршлаг - это символ фатализма. Все там будем, дорогой синьор помидор... Одинокая капелька усиливает нотки безысходности. Однако, сама фигура главного персонажа, жизнеутверждающе заполнившая собой кадр, не позволяет зрителю скатиться в пучину фрустрации. Не вполне ясна радужно-перламутровая фигура слева. Судя по ее положению далеко в глубине сцены, как бы в отдаленной перспективе, она может олицетворять некий помидорий Ирий, куда все помидоры попадают после смерти. Философская картина, уважаемый автор!

Malakhov, многа букаф) ниасилил. Но чувствую, что прикольно

Но чувствую, что прикольно      

Alex Nikifor, Чего это прикольно? Я авторский концепт раскрыть пытался, чтобы хоть как-то, для самого себя в первую очередь, оправдать присутствие этого будоражащего воображение снимка всего-навсего на сайте, а не прямиком в Дрезденской галерее